Previous Entry Поделиться Next Entry
Песнь о Козле (поема)
hrapypris31

Песнь о Козле,

и о нетрадиционной,

но неверной любви

 

Однажды трагедия произошла

Иван-Царевич влюбился в Козла.

Но чем козел, в самом деле, хуже лягушки?

У него даже яйца есть погремушки.

 

С козлом Царевич по дому гуляет,

Семечки лузгает, козла угощает.

Козел кивает, семенит бочком

Капусту ищет под царским ковром.

 

Иван-Царевич взял бритву «Жилет»,

Козла побрил и привел на обед.

Челядь в ужасе перекрестилась,

Одна повариха в борще утопилась.

 

А мать Царица уже в припадке,

Ей валерьянкой полощут пятки,

Виски подносят за валюту купленный.

Доктор дворцовый ходит насупленный. 

 

Царь лассо из веревки в люстру бросал,

Но он не ковбоя изображал.

Просто повеситься сильно хотелось,

Люстра ж из платины всего одна имелась.

 

Короче, в Палатах переполох,

Царь-Батюшка и вправду чуть не издох.

Козлу же вся дворцовая суетня,

Что ворон подкрышная трескотня.

 

Ведь что козлу надо больше всего?

Ворота новые, и более ничего.

Посмотрит он на них часок-другой,

И таранит рогатою головой. 

 

Ворот же таких, что б удержали козла

Еще не изобрела ни одна голова.

Короче, к вечеру ворота снесены,

Козел от трудов отдыхает в тени.

 

Или еще того похужей,

Выходит на площадь бодать людей.

Гоняет баб, мужиков стращает,

Попа с кадилом не уважает.

 

В общем, живет Козел что вельможа-пан,

Навоз в царских Палатах и тут и там.

Копытный стук под дверью царицы,

Которой без того от кошмаров не спится. 

 

С почтеньем Козел по городу шляется,

С ним каждый боярин тут же братается,

Челобитную с поклонами подает,

О капусте диспут чинно ведет.

 

Козел на то благосклонно кивает,

Капустный лист чавкает, винцом запивает,

Крупной купюрой подтирает зад,

Ломит перед ним шапку и стар, и млад.

 

Отныне ностальгия у всего населенья,

Царевну-Лягушку вспоминают в умиленье.

Подумаешь, шкуркой зеленой славилась,

Может, за то и Царевичу нравилась.

 

Сидела себе, смотрела в оконце

Порою квакала на всходящее солнце

Конечно, дабы талант проявился

Не один петух в котле сварился.

 

А то, и правда, орут по утрам,

Создают акустический тарарам.

В нем никак певицу на услыхать,

И челядь не выучить рифмованно подпевать.

 

Ну, иногда грохотала в коробчёнке,

Так с кем не бывает после выпитого бочонка?

Зато рога и копыта не ее фасон.

А уж бородавки гладить, то Царевичу не в облом.

 

К тому ж, от лягухи, что не говорите,

Польза прямая как не крутите.

Комаров во дворце заметно убывает,

Невестушка Царевича их живыми не оставляет.

 

Царь уж тоже по жабке в тоске,

Рвет волосы в седой бороде.

А все из-за чертового Козла,

Который раз в день крушит ворота.

 

Ворота новые соорудить же непросто,

Тут технотриллером пахнет несносно.

Представь, если в замке, да подъемный мост

Тут и на архимедов появится спрос.

 

Каждый вечер на месте ворот

Щепок ворох и дров пароход.

Бродяги всякие ломятся в сад,

Хамят Царю, заткнуться велят.

 

К утру стража их все же находит,

Тычками алебард за двери выводит.

Но на стенах надписей целый воз,

Под балконом запах отнюдь не роз.

 

В общем, около Палат сплошное разоренье,

Подозревается Козел, но наличествуют сомненья.

Ведь отпечатков пальцев с него не взять,

Как и молока ведро не набрать.

 

Ну, а с воротами надо решать,

Неплохо бы жестью обшивать.

Однако Козлу что жесть, что полено,

И то и другое – море по колено.

 

К тому ж, Царевич, осмотрев рога,

Высказал Царю плохие слова.

Мол, фауну требуется, пусть и не любить,

То уж, по крайности, для будущего хранить.

 

Так что, извольте, папаша, железо не применять,

Если не жаждете сынка потерять.

Царь тихонько слезу пустил,

Царевич сжалился – гвозди не запретил. 

 

Конечно, с гвоздями своя проблема,

Они же совсем не дворовое сено,

Да и на дереве не растут,

Их где-то на Западе поштучно куют.

 

А ворота крепкие сотворить,

Это вам не харю побрить.

Одних гвоздей английского фасона

Нужна цельная французская тонна. 

 

Ну, а если с вечера ворота сносить,

А к утру новые городить –

Тут уж любая казна треснет

Инфляция будет разорять поместья.

 

К тому ж, к воротам ведь требуются столбы,

Желательно крепкие, как для избы.

Лучше, конечно, для Линии Маннергейма,

Но и тогда возникают сомненья.

 

Ведь цемент «шестьсот» еще не скумекали,

Кирпичи клеят желтком с орехами.

Некоторые пользуют навоз,

На него в хозяйстве огромный спрос.

 

Однако от навоза и так не продохнуть,

Козел сеет кладки и там и тут.

Потому яйки со всей страны собирают,

И забор с воротами уплотняет.

 

Цены на яйца набрали вес,

Народ на базаре не славит прогресс.

И вообще пугачевщина вот-вот начнется,

Если этот Козел все-таки не уймется.

 

Да и во дворце покоя не ищи,

Весь день Козел таранит столбы.

Треск стоит, что при Ватерлоо,

Ну, а ночью ворота возводят по новой.

 

А попробуй в гвоздь попасть под Луной,

Не будучи летучей мышью или совой.

Потому и мат на всю округу,

Царица крестится с перепугу.

 

Да и вообще, покуда над головой,

Шуруповёрт жужжит паровой,   

Тут опять технотриллер, как ни крути,

Несчастных случаев до десяти.

 

Покуда над рвом колотят крепленье,

Кто-то как пить дать размажется в варенье,

Или створкой пальцы прижмет,

И в инвалиды враз попадет.

 

Короче, казне опять напряженье,

За это строительное невезенье.

Там страховку плати до скончания дней,

Тут вдове содержанье давай на детей.

 

Царь тайно бояр к себе призывает,

Медовухой с осетриною угощает:

«Братцы, что делать, ради Христа?

Как мне избавить дворец от Козла?»

 

И ночь и другую бояре сидят,

Чешут бороды, некоторые храпят.

Предложений поступает тьма,

Но все какая-то ерунда.

 

Конечно, капусту можно гибрицидом полить,

Но не будет ли это сильно смердить?

Или, допустим, ров у ворот

Сделать двусторонним, и Козел туда попадет?

 

«Все это, друзи, весьма интересно,

Но как-то не радует, если честно.

Про Царевича забыли, что ли, бояре?

А вдруг он с тоски повесится в амбаре?

 

Как-то мало новаторства в гуманитарном ключе,

Не пора ли вам всем на пенсию вообще?

Живую тварь каждый убить норовит,

Но неужто Козла никто не перехитрит?»

 

Однако вот – есть ноу-хау к месту:

«Какое нам дело до Козла, если честно?

Ведь нас по серьезному волнуют лишь ворота,

Инфляция, дефицит гвоздей и прочая лабуда.

 

У Вашего Царевича отклонение в голове,

То он спит с лягушками, то с козлами наедине.

С этим хай сиделки разбираются,

Но Козел на ворота пусть не бросается.

 

Нам бы отучить его от бодания,

Если уж нельзя свести на заклание».

«Это мысль! - гомонят вокруг.

-Давайте на ней сосредоточим дух».

 

«Что если использовать оптический эффект?

Маскировать ворота под какой-то другой проект?

Он все же козел, мозг у него маловат.

Давайте придумаем некий стерео-агрегат?»

 

Да уж конечно, козел не шимпанзе,

С этим согласились буквально все.

Он даже не какой-то родственник-гиббон,

Чтоб спектральный анализ проделать бегом.

 

 «Если ворота покрасить в клетку,

Он может принять их за вафельную конфетку.

Будет себе лизать с утра до ночи,

Никакого ущерба для лака, между прочим.

 

Ну, а язык протрет, то не наша забота,

Пусть Царевич волнуется, ежели была охота.

А коль даже краску и обдерет,

То дежурный маляр стоит у ворот».

 

«Короче, от разговора перейдем к делу,

Выпускаем художников на арену».

Как только плотники унесли перфоратор,

Местный Рембрандт отрабатывает зарплату.

 

Утром Козел ворота новые зрит,

Глаза почти вылезают с орбит.

Он даже жевать перестает, 

Лист капустный не лезет в рот.

 

Царь на балконе, бинокль к глазам,

Челядь – работу по тормозам,

Тишь, как перед пуском ракеты,

Муха летит – слышна на пол планеты.

 

Однако Козел, он козел и есть,

Ему, похоже, плевать на прогресс,

Подумав часа три-четыре подряд,

Он понимает: что-то не так.

 

Какая Козлу-то разница, если честно?

Нет интерференции или она на месте?

У ворот ведь функция все равно одна:

Открыть-закрыть и более ни хрена.  

 

Функция есть, предмет наблюдается –

Козел с разгону вперед кидается,

Валит всю эту канитель

Таранов за тридцать без всяких потерь.

 

У Батьки-Царя бинокль падает вниз,

Царица готова покинуть карниз,

Челядь крестится, молится небесам,

Но тем неохота наблюдать срам.

 

Бояре ж бороду рвут с тоски,

У них вспотели даже носки.

Похоже, Думе нынешнего созыва

Пора в отставку от рецидива.

 

Эксперимент, понятно, повторили,

Ведь все едино, ворота каждый день возводили.

Рембрандта розгами высекли для острастки.

Для этого не требовались никакие краски.

 

Но вывод прост, как пенек у дороги:

Козел никогда не протянет ноги,

И, в общем, никакая окраска ворот

Рогов козлиных не переживет.

 

Вот только Царь не угомонится,

От зоофилии ему не спится.

Уж он тоже вспоминает лягушку,

Подумаешь, дрыхла днем на подушке.

 

Зато не какала, где попало,

Гигиену общую соблюдала,

В ванной купалась, пусть и без шампуней, 

И не бодала всех встречных людей.

 

Дабы зоофилию направить в иное русло,

Царь-Батюшка на «Плейбой» подписался шустро,

Каждую неделю дворцовый аэростат

Тащит из Лондона сигнальный экспонат.

 

Однако Царевичу «плейбои» по барабану,

Он их Козлу скармливает как бананы.

Думаете, навоз стал лучше вонять?

Или духами благоухать?

 

Ничуть не бывало, Царь во дворце,

Галош не снимает давно, как и все.

Ибо порой даже в царский сервиз,

Козел наваливает, что тот террорист.

 

Короче, неизвестно, сколько тысяч ворот,

Еще б построил русский народ,

Когда б в воскресенье именно то,

В город не прибыл цирк-шапито.

 

Ну, а какой же цирк без слона?

Такого не знает моя голова.

Царевич с Козлом сидят в первом ряду,

У них все представление на виду.

 

Слоник пляшет, бьет в барабан,

Хоботом нежно держит стакан.

Может яйцо сырое поднять,

И скорлупу совсем не помять.

 

Царевич как хобот слоника увидал,

Так весь от сапог до подмышек затрепетал.

На Козла теперь он оценивающе глядит:

Что за Чудо-Юдо около него сидит?

 

У Козла от взгляда такого отрыжка,

В капусте, видимо, не там кочерыжка.

А Царевич еду у него отбирает,

И Слону, как букет, с трибуны кидает.

 

Слоник капусту есть не спешит,

Сверху и снизу ее ворошит.

Подозрительная какая еда,

На кокос не похожа она ни фига.

 

В антракте Козел думал, все в шутку,

Сейчас ему шепнут на ушко прибаутку,

А потом поведут в буфет,

И там подадут капустный омлет.

 

Однако Царевич – шутки не шутит,

Рога любимому Козлу крутит.

Делает любезнейшему рогатому хук,

И вместо капусты тычет в лопух.

 

А сам уж мчится за колчаном,

Лук со стены освобождает рывком.

Ведь все должно быть честь по чести,

Как повелось уж в этом поместье.

 

И вот стрела взвилась над ареной,

Воткнулась в опилки дрожащей антенной.

Слоник ни черта еще не понимает

Но хобот сам стрелу поднимает.

 

Ну, а челядь вокруг улыбается,

Теперь уж с Козлом Царевич управится,

Развод для царской фамилии вне очереди,

Жаль, у Батюшки-Царя не водились дочери.

 

А там уж и свадебка новая вот-вот,

Напоят, накормят весь честной народ.

Будет тепереча пир на весь мир,

И благо, что слон это не крокодил.

 

Тогда бы точно случилась беда,

А так, развлечение для двора.

Короче, на этом, в истории про Козла,

Ставим точку, была не была.

*

ФБ.

июнь 2011

 



  • 1
И чой-то вас, энц ротмистр, на поэзию потянуло? Да еще с порнографическим уклоном :)

Мораль этой басни однако не нов:
гоните вы на[who]й из дома козлов!!!

  • 1
?

Log in

No account? Create an account